«Научные развлечения» — старейший и в настоящий момент единственный на рынке производитель учебного оборудования, который закрывает инженерное направление на всех уровнях — от детского сада до вуза. Продукты компании, среди которых цифровые лаборатории по естественным наукам, робототехника, STEAM-решения и умные устройства, поставляются в десятки тысяч образовательных организаций в России, СНГ, Франции и Японии, а развивающие наборы для домашних опытов уже разошлись миллионными тиражами.
В разговоре с генеральным директором Олегом Александровичем Поваляевым мы обсуждаем, как менялась роль эксперимента в школе за последние десятилетия, почему умение проверять факты на практике снова становится базовым навыком и как «Научные развлечения» создают образовательную среду, в которой ребенок учится думать самостоятельно, понимать принципы работы современных технологий и сохранять субъектность в мире, где алгоритмы все чаще незаметно подменяют выбор человека.
– Олег Александрович, Вы из прикладной науки. Как случилось, что Вы поменяли физику плазмы на аудиторию, а потом занялись бизнесом с учебным оборудованием?
– В начале 90-х с научными проектами было много неопределенности. Я обсудил это со своим научным руководителем, и он предложил пойти туда, где мой опыт точно будет востребован. Он сказал простую вещь: специалистов нужно готовить в любые времена. Так я и ушел в образование. Но это не было чисто «в аудиторию». Тогда при ЗИЛе был учебный институт, где обучали специалистов для завода. И там хотели использовать современные технологии. Я попал в лабораторию плазменных и лазерных процессов. Мы реально работали с лазерами и плазмотронами и параллельно учили студентов на этом оборудовании.
– Как из этого выросла компания «Научные развлечения»?
– Нам нужно было делать практику, лабораторные по теплофизике. И как раз появились первые компьютеры. Мы начали подключать датчики, пробовать измерения, строить лабораторные работы. Студенты помогали мне это собирать, а потом стали первыми соучредителями компании. Нас было трое-четверо. Сначала мы думали, что будем делать решения для вузов, но быстро поняли: каждый вуз устроен по-своему, универсальных решений почти нет.
– Каким был самый первый прибор для школьников, который Вы создали?
– Компьютерный спектрограф. Дифракционная решетка, датчик излучения, сканировавший «радугу» и передававший сигнал на компьютер. На экране ребенок видел интенсивность излучения по участкам спектра. И был эффект, который всех цеплял: максимум оказывался там, где «глазом темно». Мы показывали, что это инфракрасная область и что в реальном спектре она занимает большое место. Это был сильный опыт. Дальше многие вещи стали проще.
– Олег Александрович, представим, что прошло 10-15 лет. Какой Вы видите школу с точки зрения учебного оборудования и среды? Какое место займут продукты «Научных развлечений»?
– Первое — мотивация, осмысленность действий. Ребенку важно видеть, что он решает задачу, похожую на реальную. Поэтому мне близка идея STEM как мостика между индустрией и школой. Школа часто не успевает за тем, что происходит в технологиях, и ребенок теряет смысл. Проекты этот смысл возвращают.
Даже малыш уже может делать простые проекты. Мы поставляем 3D-принтеры в детские сады. Ребенок создает предметы для своего кукольного театра и воспринимает технологию как инструмент: «Я могу придумать и воплотить». Дальше, когда дошкольник станет взрослым, он уже будет понимать, что в принципе может сделать продукт, который кому-то нужен. Мы закладываем осмысленность действий с самого начала.
Также нужна единая образовательная среда, где один и тот же конструктивный элемент можно использовать и в простой, и в сложной задачах. Экосистема «Научных развлечений» охватывает все уровни образования. У нас кубик работает и в детском саду, и в старшей школе. Процессор, электротачка — и здесь, и там. Ребенок растет, а среда остается узнаваемой. Тогда меньше времени уходит на переучивание, больше — на смысл.
– У этого естьконечная цель?
– Мы хотим, чтобы ребенок понимал, какую пользу он может приносить, и видел несколько траекторий движения по жизни, исходя из своих интересов и способностей. Тогда и физика, и программирование, и инженерные навыки перестают быть некой теорией. Они становятся ответом на вопрос, который у ребенка уже возник. И это, на мой взгляд, один из самых надежных способов помочь нашим детям сохранить индивидуальность и субъектность в эпоху ИИ.
Вы прочитали анонс большого интервью, которое выйдет в журнале «УЧПРОМ», он будет бесплатно распространяться на таких мероприятиях, как «Конгресс ИДТ», национальный съезд «УЧПРОМ-2026», с этого года станет также доступна подписка на издание через «Почту России».
В разговоре с генеральным директором Олегом Александровичем Поваляевым мы обсуждаем, как менялась роль эксперимента в школе за последние десятилетия, почему умение проверять факты на практике снова становится базовым навыком и как «Научные развлечения» создают образовательную среду, в которой ребенок учится думать самостоятельно, понимать принципы работы современных технологий и сохранять субъектность в мире, где алгоритмы все чаще незаметно подменяют выбор человека.
– Олег Александрович, Вы из прикладной науки. Как случилось, что Вы поменяли физику плазмы на аудиторию, а потом занялись бизнесом с учебным оборудованием?
– В начале 90-х с научными проектами было много неопределенности. Я обсудил это со своим научным руководителем, и он предложил пойти туда, где мой опыт точно будет востребован. Он сказал простую вещь: специалистов нужно готовить в любые времена. Так я и ушел в образование. Но это не было чисто «в аудиторию». Тогда при ЗИЛе был учебный институт, где обучали специалистов для завода. И там хотели использовать современные технологии. Я попал в лабораторию плазменных и лазерных процессов. Мы реально работали с лазерами и плазмотронами и параллельно учили студентов на этом оборудовании.
– Как из этого выросла компания «Научные развлечения»?
– Нам нужно было делать практику, лабораторные по теплофизике. И как раз появились первые компьютеры. Мы начали подключать датчики, пробовать измерения, строить лабораторные работы. Студенты помогали мне это собирать, а потом стали первыми соучредителями компании. Нас было трое-четверо. Сначала мы думали, что будем делать решения для вузов, но быстро поняли: каждый вуз устроен по-своему, универсальных решений почти нет.
– Каким был самый первый прибор для школьников, который Вы создали?
– Компьютерный спектрограф. Дифракционная решетка, датчик излучения, сканировавший «радугу» и передававший сигнал на компьютер. На экране ребенок видел интенсивность излучения по участкам спектра. И был эффект, который всех цеплял: максимум оказывался там, где «глазом темно». Мы показывали, что это инфракрасная область и что в реальном спектре она занимает большое место. Это был сильный опыт. Дальше многие вещи стали проще.
– Олег Александрович, представим, что прошло 10-15 лет. Какой Вы видите школу с точки зрения учебного оборудования и среды? Какое место займут продукты «Научных развлечений»?
– Первое — мотивация, осмысленность действий. Ребенку важно видеть, что он решает задачу, похожую на реальную. Поэтому мне близка идея STEM как мостика между индустрией и школой. Школа часто не успевает за тем, что происходит в технологиях, и ребенок теряет смысл. Проекты этот смысл возвращают.
Даже малыш уже может делать простые проекты. Мы поставляем 3D-принтеры в детские сады. Ребенок создает предметы для своего кукольного театра и воспринимает технологию как инструмент: «Я могу придумать и воплотить». Дальше, когда дошкольник станет взрослым, он уже будет понимать, что в принципе может сделать продукт, который кому-то нужен. Мы закладываем осмысленность действий с самого начала.
Также нужна единая образовательная среда, где один и тот же конструктивный элемент можно использовать и в простой, и в сложной задачах. Экосистема «Научных развлечений» охватывает все уровни образования. У нас кубик работает и в детском саду, и в старшей школе. Процессор, электротачка — и здесь, и там. Ребенок растет, а среда остается узнаваемой. Тогда меньше времени уходит на переучивание, больше — на смысл.
– У этого естьконечная цель?
– Мы хотим, чтобы ребенок понимал, какую пользу он может приносить, и видел несколько траекторий движения по жизни, исходя из своих интересов и способностей. Тогда и физика, и программирование, и инженерные навыки перестают быть некой теорией. Они становятся ответом на вопрос, который у ребенка уже возник. И это, на мой взгляд, один из самых надежных способов помочь нашим детям сохранить индивидуальность и субъектность в эпоху ИИ.
Вы прочитали анонс большого интервью, которое выйдет в журнале «УЧПРОМ», он будет бесплатно распространяться на таких мероприятиях, как «Конгресс ИДТ», национальный съезд «УЧПРОМ-2026», с этого года станет также доступна подписка на издание через «Почту России».